Главная
You need to upgrade your Flash Player or to allow javascript to enable Website menu.
Get Flash Player
2008г.
« ПОЙ, ПЕВИЦА! »

" Мне досталась жизнь летящая,
                                                                 Может быть она настоящая? "

     О! Она была очень боевая девчонка, дерзкая и красивая. Петь любила безумно. А дома ее не понимали. Тогда 16-летняя Любка взяла и сбежала на Кавказ, выступала там в ресторанах. Успех был ошеломительный. Он пригодится потом, в Нью-Йорке, когда окажется, что ее помнят по Кисловодску, Еревану или Киеву. Да почему была? Она и сегодня такая же, только уже не девчонка, а светская львица. Люба знает себе цену и точно чувствует, что ждет от нее поклонник, будь то песни в альбоме или ответы в журнальном интервью. А в какой она форме? Всем бы так!
     Я не удивляюсь рассказам, какие баталии разыгрывали мужчины вокруг юной красавицы вдруг осветившей яркой звездой первые рестораны Брайтона. Самые крутые мэны эмиграции были у ее ног. Люба знает, как жить!

« А я гуляю, а я хмелею
                                                И ни о чем, представьте, не жалею »

     Но за сегодняшним признанием и востребованностью стоит, конечно, колоссальный труд в ночных кабаках, первые опыты в студии и дебютный альбом «Любимый». Над этой пластинкой она заставила потрудиться двух зубров эмиграции: Токарева и Шуфутинского. Вилли написал три супер-песни, одну из которых «Люба-Любонька» спела дуэтом с Михаилом, он же сделал аранжировки на пластинке. С момента выхода диска прошло двадцать лет, но по сей день, Люба остается Королевой Русской Жанровой песни. Никто так и не смог сравнится. Ни здесь, ни там. И конкуренток ведь было немало: Марина Львовская, Майя Розова, Рита Коган, Наталья Медведева, Амалия Грин, Зоя Шишова, Нина Бродская, Сюзанна Теппер и далее.
     У нас сейчас женский шансон развивается, но почти все как не запоют, все выходит «под Успенскую». За очень редким исключением.
     Впрочем, обо все по порядку и не спеша. В интервью различным изданиям Успенская вспоминает*: «До войны мой дедушка был директором фабрики музыкальных инструментов в Житомире. Он владел всеми музыкальными народными инструментами: баяном, домрой, балалайкой. Бабушка и папа (моя мама умерла при родах) выбрали в жертву почему-то меня. У меня были братья, двоюродные сестры, но они играли на скрипочке, пианино, кларнетах…
     А я тащила этот баян до музыкальной школы километра два. Для девочки это было просто издевательством. В музыкальную школу я приходила уже бессильной. Руки у меня были настолько слабы, что играть я уже не могла. Но при этом была лучшей ученицей. Я была девушкой с характером, и папа никак не мог заставить меня петь. Я, конечно, любила петь, но только тогда, когда захочу. А если не хотела, то папа применял вот такие методы – платил мне за домашние выступления. У него были и другие интересные способы, например, чтобы развить во мне актерские качества. Когда я начинала что-то у него просить, он говорил: «Вот если за секунду заплачешь, то получишь!» И я за секунду выдавливала слезу. А потом точно так же переходила на легкий смех. Так папа делал из меня актрису.
     В моей жизни был момент, когда я поступила в училище на эстрадный вокал. И как же я благодарна друзьям, которые отговорили меня! Они сказали: «Люба, ты с ума сошла. Они тебя уничтожат. Ты потеряешь все с этой совковой школой. Ты потеряешь себя». Я не понимала до конца, что они имеют ввиду, а сейчас понимаю, как они были правы. Вокалу я никогда не училась. С детства я была сорванцом, не слушалась родных. Они хотели, чтобы их девочка хорошо училась и стала преподавателем в музыкальной школе или дирижером хора. А я, как только почувствовала, что могу зарабатывать пением, тут же уехала из Киева в Кисловодск. Этот курорт считался хлебным местом: рестораны, богатые отдыхающие со всего Союза. Деньги на меня, 16-летнюю девочку, посыпались дождем.
     Я так разбаловалась, что когда меня пригласил «Укрконцерт» петь в ансамбле – отказалась. Вместо этого отправилась в Ереван. Там советской власти почти не ощущалось, и люди не стеснялись своего достатка. В 20 лет я могла себе позволить купить салатовый перламутровый «Бьюик» за двадцать семь тысяч! Всегда много работала и много зарабатывала, даже после того, как вернувшись домой, в Киев, подала документы на выезд. Два с половиной года я была в отказе: меня не брали ни на какую работу, унижали, преследовали, телефон прослушивался КГБ…
     Но я не бедствовала – пела на свадьбах…
     Мне не хотелось жить в СССР. Я знала, что есть другая жизнь, стремилась к ней…
    Прилетела в Нью-Йорк, как сейчас помню, в среду, а в пятницу уже пела в ресторане «Садко» на Брайтоне. Это было то время, когда люди в эмиграции скучали, тосковали, и вдруг приехала девочка, которая привезла столько песен. Я стала для них целителем. Я привезла модную тогда композицию Аллы Пугачевой «Лето». Что было! Эмиграция помешалась на ней! Мне заказывали ее по 50 раз за вечер! С тех пор я на протяжении 15 лет не видела ночи – уходила на работу, когда смеркалось, возвращалась – на рассвете. Сегодня работа на большой сцене – просто цветочки по сравнению с ресторанными ягодками. Там вы поете то, что душе угодно, а в ресторане певец обязан угодить людям. Помню, как мучилась из-за этого Жанна Агузарова, когда выступала в «Черном море» в Лос-Анджелесе. В 1985 году я начала записывать свой первый альбом «Любимый». Три песни на этой пластинке написал Вилли Токарев, а аранжировал диск Миша Шуфутинский… Что скрывать? Я обычно влюблялась в мужчин, с кем работала. И в Мишу и в Борю Щербакова на съемках клипов «Кабриолет» и «Карусель». Дебютный проект, наверное, и оказался таким удачным потому, что в нем присутствовало чувство. А вот с Вилли Токаревым у меня сложились необычные отношения. Мы познакомились в Нью-Йорке. В то время я держала ресторан, а Токарев пел в кафе на первом этаже. Как-то на свой день рождения я пригласила всех сотрудников, друзей, в том числе и Вилли. Но он не пришел, зато прислал куклу, цветы и открытку со стихами. А на следующий день на эти стихи он спел песню: «Люба-Любонька». Токарев был такой строгий, неприступный и я никак не могла понять любит ли он кого-нибудь или нет. Он всегда скрывал свои отношения с женщинами. В то время Вилли работал с пианисткой Ириной Олой, и все думали, что она его жена. Поэтому я и решилась спросить об этом Токарева. Он отмахнулся: «Да ты что, никакая она мне не жена!» А она, по-моему, обиделась, что он так сказал…
     Когда я делала альбом «Любимый» в Нью-Йорке, в соседней комнате записывала свой первый диск Уитни. Я тогда ее еще не знала. И продюсеру Уитни понравился мой тембр. Он поинтересовался у хозяина студии: «А кто это поет в соседней комнате? Черная из Европы?» На что хозяин ответил: «Нет, это русская из России» (смеется). Продюсер Уитни захотел со мной познакомиться, приехал ко мне домой. Все было солидно: с секретарями, переводчиками. Причем это был не музыкальный продюсер, а коммерческий - человек, который вкладывает деньги. Он сказал мне: «Я не знаю, что из тебя можно сделать, но ты продукт интересный, и я хотел бы попробовать. Но для этого два года ты должна жить в изоляции, говорить только на английском, тебя многому научат». Но я подумала, что не смогу. Я побоялась, что на меня возлагают большие надежды, а я не справлюсь с этой работой. А может, я недооценила талант тех людей. Все-таки они раскрутили Уитни. Может быть, они знали больше меня, что-то понимали и были уверены, что я справлюсь. Дочка меня теперь все время ругает. Считает, что я должна была попробовать, испытать судьбу. Но, наверное, так суждено, и я должна была остаться самой собой. Вообще, все, что я не задумаю, все сбывается. Помню, когда я впервые приехала в Лос-Анджелес, то просто влюбилась в этот город. Всегда тепло, чистые улицы, красивые дома, красивая молодежь. Я подумала, что обязательно буду в этом городе жить. Как подумала - сразу же получила предложение переехать в Лос-Анджелес, плюс мне за это еще платили пятьдесят тысяч долларов. Сказка! Я оставила квартиру в Нью-Йорке, переехала и поселилась в Беверли Хиллз. Сразу познакомилась с моим нынешним мужем. Два дня мы повстречались, а на третий он подогнал машину – черный кабриолет. Ну, как в такого не влюбиться?
     Он красавец. Зеленоглазый шатен. В молодости был похож на молодого Баталова, только очень красивого. Мне показалось, что он любит певиц. Его первой женой была Наталья Медведева, бывшая жена Лимонова. В семнадцать лет она прилетела в Америку, он влюбился, женился. Столько денег на нее потратил! Возил ее в круизы, на Гавайские острова. Вторая жена тоже была певицей. И при этом он говорит, что певиц не любит! Мне просто повезло, что моя семья меня понимает. Дочка с раннего детства все двадцать четыре часа была со мной. Я отдавала ей всю себя, спала с ней до десяти лет. В настоящее время у меня очень напряженный график, и моя дочка относится к этому с пониманием. Я же в курсе всего, я знаю, что происходит с ней каждую минуту».

     Да, в Калифорнии Люба Успенская нынче редкая гостья - слишком много работы в России. А большинство ее коллег все же так и остались певцами-эмигрантами, и новое время ничего для них не изменило. Прочно живут и зарабатывают в новой России только Шуфутинский, Успенская и Токарев. Остальные же звезды предпочли не возвращаться. Могилевский, Шепиевкер, Шершер, Бока, Гулько имеют резиденцией Лос-Анджелес и Нью-Йорк и лишь наездами бывают у нас. О некоторых «невозвращенцах» речь дальше.


* По материалам интервью Д.Гордону (см.список литературы), журналу «Шансонье» 2006г. и М.Андриянова («7 дней», 16-22.06.2003).

* * * * * * * * * * * *
Глава из книги М.Кравчинского «Русская песня в изгнании», издание 2-е, переработанное и дополненное, изд-во «Деком», серия «Имена», 2008г.
  Главная | Гостевая | Форум | Видео | Биография | Пресса | Дискография | Фотогалерея | Ссылки | Новости | Контакты                  
 2009  Copyright © Uspenskaya.info    |    Web Design Studio Alfa Movie                  


Валерий Остриков

Mp3-записи Валерия Леонтьева

poseli.info

Монтаж офисных перегородок Москва

Производство офисных перегородок. Cистемы офисных перегородок

peregorodka.ru